Cлово "МИР"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МИРУ, МИРА, МИРЕ, МИРОМ

1. Бахтин М.М.: Проблемы поэтики Достоевского. Глава первая. Полифонический роман Достоевского и его освещение в критической литературе
Входимость: 110.
2. Бахтин М.: Проблемы творчества Достоевского. Часть I. Глава I. Основная особенность творчества Достоевского и ее освещение в критической литературе
Входимость: 107.
3. Евлампиев И. И.: Кириллов и Христос. Самоубийцы Достоевского и проблема бессмертия
Входимость: 84.
4. Владимир Губайловский (Москва). Геометрия Достоевского. Тезисы к исследованию
Входимость: 77.
5. Иванов Вяч.: Достоевский и роман-трагедия
Входимость: 74.
6. Мочульский К.: Достоевский. Жизнь и творчество. Глава 15. "Идиот"
Входимость: 70.
7. Протоиерей Вячеслав Перевезенцев (Черноголовка). Бунт Ивана Карамазова (оправдание Бога и мира в романе Ф. М. Достоев ского "Братья Карамазовы")
Входимость: 68.
8. Лосский Н.О.: Достоевский и его христианское миропонимание. Часть II. Глава I. Абсолютное совершенство
Входимость: 67.
9. Бердяев Н.: Миросозерцание Достоевского. Глава III. Свобода
Входимость: 59.
10. Михайловский Н. К.: О Достоевском и г. Мережковском
Входимость: 56.
11. Гачева А. Г. (Москва). Проблема всеобщности спасения в романе "Братья Карамазовы" (в контексте эсхатологических идей Н. Ф. Федорова и B. C. Соловьева)
Входимость: 52.
12. Бахтин М.М.: Проблемы поэтики Достоевского. Глава вторая. Герой и позиция автора по отношению к герою в творчестве Достоевского
Входимость: 51.
13. Мочульский К.: Достоевский. Жизнь и творчество. Глава 23. "Братья Карамазовы"
Входимость: 48.
14. Евлампиев И. И.: Антропология Достоевского. 6. Итоги. Теодицея Достоевского
Входимость: 47.
15. Дневник Достоевского. 1877 год. Май-Июнь
Входимость: 47.
16. Бердяев Н.: Миросозерцание Достоевского. Глава I. Духовный образ Достоевского
Входимость: 46.
17. Достоевский в Германии - обзор В. В. Дудкина и К. М. Азадовского. V. Экспрессионизм и "проблема жизни"
Входимость: 44.
18. Тарасов Ф. Б. (Москва). Евангельский текст в художественной концепции "Братьев Карамазовых"
Входимость: 43.
19. Антонович М. А.: Мистико-аскетический роман "Братья Карамазовы"
Входимость: 42.
20. Антонович М. А.: Мистико-аскетический роман
Входимость: 42.
21. Лео Яковлев: Достоевский: призраки, фобии, химеры. III. Наедине с собой
Входимость: 39.
22. Касаткина Т. А. (Москва). "Братья Карамазовы": опыт микроанализа текста
Входимость: 39.
23. Евлампиев И. И.: Антропология Достоевского. 3. Личность как Абсолют. Метафизические « эксперименты »
Входимость: 38.
24. Стефано Мария Капилупи (Италия). Вопрос о грехопадении и всеобщем спасении в романе "Братья Карамазовы"
Входимость: 38.
25. Сараскина Л. И. (Москва). Метафизика противостояния в "Братьях Карамазовых"
Входимость: 37.
26. Иванов-Разумник Р. В.: Достоевский, К. Леонтьев и идея всемирной революции. Прения по докладу Р. В. Иванова-Разумника "Достоевский и Леонтьев"
Входимость: 37.
27. Жожикашвили С.: Заметки о современном достоевсковедении
Входимость: 37.
28. Евлампиев И. И.: Достоевский и Ницше: на пути к новой метафизике человека
Входимость: 37.
29. Лосский Н.О.: Достоевский и его христианское миропонимание. Часть II. Глава II. Теодицея Достоевского
Входимость: 36.
30. Тарасов Б. Н. (Москва). Художественное завещание Достоевского
Входимость: 36.
31. Дневник Достоевского. 1877 год. Ноябрь
Входимость: 35.
32. Бахтин М.М.: Проблемы поэтики Достоевского. Глава третья. Идея у Достоевского
Входимость: 35.
33. Чулков Г. И.: Достоевский и судьба России
Входимость: 34.
34. Бахтин М.: Проблемы творчества Достоевского. Часть I. Глава III. Идея у Достоевского
Входимость: 33.
35. Евлампиев И. И.: Антропология Достоевского. 2. Персонализм Достоевского
Входимость: 33.
36. Лео Яковлев: Достоевский: призраки, фобии, химеры. II. Моя маленькая эпистолярная "достоевскиана"
Входимость: 32.
37. Фридлендер Г. М.: Реализм Достоевского. Глава II. Формирование реализма Достоевского. "Бедные люди". "Двойник"
Входимость: 32.
38. Бердяев Н.: Духи русской революции
Входимость: 31.
39. Туган-Барановский М. И.: Три великих этических проблемы
Входимость: 31.
40. Ю. Селезнев. Достоевский (Из серии "Жизнь замечательных людей"). Часть вторая. Житие великого грешника. Глава III. Скиталец. 3. Красота спасет мир
Входимость: 30.
41. Померанц Г.: Открытость бездне. Встречи с Достоевским. Направление Достоевского и Толстого. Часть 2. Достоевский и Толстой
Входимость: 30.
42. Ткачев П. Н.: Новые типы "Забитых людей"
Входимость: 30.
43. Дневник Достоевского. 1877 год. Апрель
Входимость: 30.
44. Хосе Луис Флорес Лопес (Мексика). Иван Карамазов. Философия отрицания
Входимость: 29.
45. Бахтин М.: Проблемы творчества Достоевского. Часть I. Глава II. Герой у Достоевского
Входимость: 29.
46. Мочульский К.: Достоевский. Жизнь и творчество. Глава 20. "Подросток"
Входимость: 29.
47. Соловьев В. С.: Три речи в память Достоевского
Входимость: 29.
48. Айхенвальд Ю. И.: Достоевский
Входимость: 29.
49. Чирков Н.М.: О Стиле Достоевского. 11. За и против
Входимость: 28.
50. Бердяев Н.: Миросозерцание Достоевского. Глава II. Человек
Входимость: 28.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Бахтин М.М.: Проблемы поэтики Достоевского. Глава первая. Полифонический роман Достоевского и его освещение в критической литературе
Входимость: 110. Размер: 101кб.
Часть текста: Карамазова, Великого инквизитора и других. Для литературно-критической мысли творчество Достоевского распалось на ряд самостоятельных и противоречащих друг другу философских построений, защищаемых его героями. Среди них далеко не на первом месте фигурируют и философские воззрения самого автора. Голос Достоевского для одних исследователей сливается с голосами тех или иных из его героев, для других является своеобразным синтезом всех этих идеологических голосов, для третьих, наконец, он просто заглушается ими. С героями полемизируют, у героев учатся, их воззрения пытаются доразвить до законченной системы. Герой идеологически авторитетен и самостоятелен, он воспринимается как автор собственной полновесной идеологической концепции, а не как объект завершающего художественного видения Достоевского. Для сознания критиков прямая полновесная значимость слов героя разбивает монологическую плоскость романа и вызывает на непосредственный ответ, как если бы герой был не объектом авторского слова, а полноценным и полноправным носителем собственного слова. Совершенно справедливо отмечал эту особенность литературы о Достоевском Б. М. Энгельгардт. "Разбираясь в русской критической литературе о произведениях Достоевского, - говорит он, - легко заметить, что, за немногими исключениями, она не подымается над духовным уровнем его любимых героев. Не она господствует над предстоящим материалом, но материал целиком владеет ею. Она все еще учится у Ивана Карамазова и Раскольникова, Ставрогина и Великого инквизитора, запутываясь в тех противоречиях, в которых запутывались они, останавливаясь в недоумении перед не разрешенными ими проблемами и почтительно склоняясь перед их сложными и мучительными переживаниями"2. Аналогичное наблюдение сделал Ю. Мейер-Грефе. "Кому когда-нибудь приходила в голову идея - принять участие в одном из многочисленных...
2. Бахтин М.: Проблемы творчества Достоевского. Часть I. Глава I. Основная особенность творчества Достоевского и ее освещение в критической литературе
Входимость: 107. Размер: 72кб.
Часть текста: создается впечатление, что дело идет не об {одном} авторе-художнике, писавшем романы и повести, а о целом ряде философских выступлений {нескольких} авторов-мыслителей Раскольникова, Мышкина, Ставрогина, Ивана Карамазова, Великого Инквизитора и др. Для литературно-критической мысли творчество Достоевского распалось на ряд самостоятельных и противоречащих друг другу философем, представленных его героями. Среди них далеко не на первом месте фигурируют и философские воззрения самого автора. Голос самого Достоевского для одних сливается с голосами тех или иных из его героев, для других является своеобразным синтезом всех этих идеологических голосов, для третьих, наконец, он просто заглушается ими. С героями полемизируют, у героев учатся, их воззрения пытаются доразвить до законченной системы. Герой идеологически авторитетен и самостоятелен, он воспринимается как автор собственной полновесной идеологемы, а не как объект завершающего художественного видения Достоевского. Для сознания критиков прямая полновесная интенциональность слов героя размыкает монологическую плоскость романа и вызывает на непосредственный ответ, как если бы герой был не объектом авторского слова, а полноценным и полноправным носителем собственного слова. Совершенно справедливо отмечает эту особенность литературы о Достоевском Б. М. Энгельгардт. "Разбираясь в русской критической литературе о произведениях Достоевского, - говорит он, - легко заметить, что, за немногими исключениями, она не подымается над духовным уровнем его любимых героев. Не она господствует над предстоящим материалом, но материал целиком владеет ею. Она все еще учится у Ивана Карамазова и Раскольникова, Ставрогина и Великого Инквизитора, запутываясь в тех противоречиях, в которых запутывались они, останавливаясь в недоумении перед неразрешенными ими проблемами и почтительно склоняясь перед их сложными и мучительными переживаниями". [1] Эту особенность критической литературы о Достоевском нельзя объяснить одной...
3. Евлампиев И. И.: Кириллов и Христос. Самоубийцы Достоевского и проблема бессмертия
Входимость: 84. Размер: 124кб.
Часть текста: “русской идеи”, которая, конечно же, выражает своеобразие не столько исторического пути России, сколько метафизических основ нашей жизни и нашего мировосприятия [1] . Соответствующие мотивы можно обнаружить уже в некоторых элементах русского православия, но наиболее ясное и прямое выражение эта тема получила, конечно же, в русской религиозной философии, для которой безусловной и трагической аксиомой стало глубокое и неразрывное единство (если не тождество) смысла жизни и смысла смерти. Русских мыслителей не удовлетворяло то решение проблемы смерти, которое давало традиционное христианство. Воскресение и бессмертие души в ином мире было перспективой, которая слишком легко отвергала земную действительность, отвергала ее непреходящую ценность для человека. В русской культуре несмотря на ее органический христианский характер языческое “любование” материальным миром, языческая привязанность к земной действительности постоянно соперничали с христианским идеалом мироотрицания, более того, эти языческие элементы проникли и в само русское православие. Не случайно и в развитии русской философии, претендовавшей на выявление...
4. Владимир Губайловский (Москва). Геометрия Достоевского. Тезисы к исследованию
Входимость: 77. Размер: 77кб.
Часть текста: смотрел на происходящее в математике (с математикой) со стороны, он представлял себе язык и метод математики и мог почувствовать те парадоксы, которые уже вторгались в науку и на которые многие профессиональные математики еще не обращали должного внимания. Собственно ощущение "парадоксальности" математики и ее недостаточная обоснованность возникли едва ли не в тот момент, когда требование последовательной строгости было осознано как обязательная составляющая любого математического рассуждения. Если в геометрии строгий вывод был обязателен уже со времен Евклида 1 , то в бурно развивавшемся математическом анализе положение было гораздо более шатким. Строгое обоснование анализа стало утверждаться в начале - первой половине XIX в., в частности в работах Огюстена-Луи Коши (1789-1857) и Карла Гаусса (1777-1855). Теоретические построения великих математиков XVIII в. - в первую очередь Леонарда Эйлера (1707-1783), но и Жана Д'Аламбера (1717-1783), и Жозефа-Луи Лагранжа (1736-1813), и даже Пьера Лапласа (1749-1827), - с сегодняшней точки зрения не всегда отвечают требованиям строгости рассуждения. Верность результатов романтиков математики обеспечивалась не столько обоснованностью вывода, сколько интуицией и мышлением по аналогии - как у средневековых философов. (Впрочем, мышление схоластов часто было гораздо строже, чем мышление математиков Просвещения, именно с точки зрения точности логического...
5. Иванов Вяч.: Достоевский и роман-трагедия
Входимость: 74. Размер: 101кб.
Часть текста: накануне шел впереди и предводил нас до последнего поворота дороги. Те, что исполнили работу вчерашнего дня истории, в некотором смысле ближе переживаемой жизни, чем незыблемые светочи, намечающие путь к верховным целям. Толстой, художник, уже только радует нас с высот надвременного Парнаса, прозрачной и далекой обители нестареющих Муз. Еще недавно мы были потрясены уходом Толстого из его дома и из нашего общего дома, этою торжественною и заветною разлукою на пороге сего мира и неведомого иного, безусловного и безжизненного, в нашем смысле, мира, которому давно уже принадлежал он. В нашей памяти остался лик совершившейся личности и, вместе с последним живым заветом: "не могу молчать", некое единственное слово, слово уже не от сего мира, о неведомом Боге и, быть может, также неведомом добре, и о цели и ценности безусловной. Тридцать лет тому назад умер Достоевский, а образы его искусства, эти живые призраки, которыми он населил нашу среду, ни на пядь не отстают от нас, не хотят удалиться в светлые обители Муз и стать предметом нашего отчужденного и безвольного созерцания. Беспокойными скитальцами они стучатся в наши дома в темные и в белые ночи, узнаются на улицах в сомнительных пятнах петербургского тумана и располагаются беседовать с...

© 2000- NIV